?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: еда

[sticky post]Растянутое самоубийство!
mikhailpokrass
В мире, который молится иным богам, кроме человека,
отрицающем человека такого, каков он есть
со всеми его природными и "общественными" свойствами теперь,
ДЕМОНСТРАТИВНОСТЬ - единственное средство выжить
и верный способ... самоубийства,
растянутого на целую жизнь отдельного человека
и... Рода Человеческого.
 
М.Л.Покрасс
                     Из кн. "Залог возможности существования" 
 

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО 2019 10 02
mikhailpokrass



Я ехал один. В передаче о проекте закона об ограничении продажи спиртного молодым людям предложили вопрос:
- Когда  вы впервые попробовали алкоголь?
Ни такой проблемы, ни такого вопроса дома никогда не стояло, но стало любопытно вспоминать.
Дома в буфете всегда была початая бутылка водки. Ее использовали для компрессов и других медицинских мер. Меня натирали ею, когда в Жаворонках (деревня под Москвой), весь в снегу, насквозь промокший от него или от пота, я возвращался после многокилометровых лыжных походов с отцом. Однажды после такого растирания, меня, промерзшего, папа, чтобы разогреть, даже заставил выпить 25 граммов водки. Мне тогда было 7 лет. В Жаворонках мы зимой оказались потому, что, после двух московских больниц и пессимистического прогноза врачей, папа, не поверив им, вывез меня в деревню и «мучил» двенадцатикилометровыми (и здесь 12!, а я и забыл) походами, навсегда научив такому преодолению «непреодолимого».
Но, возвращаясь к теме. Дома в буфете всегда стояла початая бутылка водки. Мне нравилось ее нюхать. Пару раз я, бултыхнув, даже лизнул ее влажную пробку. Было любопытно. Но вкуса не помню.
Папа любил пиво. Пил бутылочное. Было вкусно смотреть, как, понемногу наливая в тонкий стакан, дожидавшись, когда осядет пена, он  медленно цедил янтарную жидкость, надолго растягивая удовольствие этой бутылки «Жигулевского». Мне было 12 лет, когда папа, подозвав, доверительно налил мне полстакана из такой своей бутылки. Это было для меня, как отцовское посвящение во взрослые.
Чуть позже, лет в 13… Нет, я теперь вспомнил, гораздо раньше. Мы с папой и мамой были, кажется в Геленджике. Назавтра предстояла морская экскурсия на корабле. А я заболел и у меня что-то приключилось с животом… Нет, конечно не в 13, а совсем еще до школы. У меня еще не было брата и мы были на море втроем: совсем молодая, еще с косичками, мама, папа и я. Я заболел, а экскурсию назавтра отменить было нельзя, и папа дал мне перед сном выпить целый граненный стакан сладкого кагора. Проснулся я здоровым. Наше путешествие состоялось. Я даже на одной из стоянок нырял с борта нашего корабля. И больно ушиб о воду лицо и живот.
Я был счастлив, что принят в Мединститут. Перед началом первого семестра нас послали в колхоз «помогать колхозникам убирать урожай». Сразу после школы в институт тогда принимали только 20 % из поступающих, остальные были либо с 2-хлетним стажем работы, либо после Армии. Так что все, с кем я приехал, были хотя бы на два года, а то и больше, старше меня. Тогда эта разница была чувствительной!  В общем эти старшие решили, что «приезд надо обмыть»! Позже, в моей «Юбилейной анкете» я об этом напишу так:
«Приезд положили "обмыть".
Впервой мне! Не лезло в глотку.
Я маслом закусывал водку,
Стесняясь со всеми не пить.

Другие казались взрослыми –
Уж армию отслужили!
Слыть школяром меж ними
Не стоит! Трезвел серьезно я».
Мне уже было 17 лет.
Кагор с того «спасительного» случая я любил и относился к нему, как к священному, лечебному и вкусному напитку. После возвращения из колхоза, той же ранней осенью, но занятия уже начались и я был действительным студентом первого семестра мединститута. В воскресный день мы с товарищем шли по Самарской. На углу Льва Толстого, наискосок от тогдашнего ТЮЗ'а, у магазина, прямо на улице продавали на разлив КАГОР. В магазине раздобыли чистую бутылку и нам продали в нее пол-литра кагора, который мы, как заправские пьяницы,  и распили в ближайшей подворотне. Напиток был вкусный. Но что нам с собой «пьяными» (а именно такими мы быть не умели, не хотели и боялись, хотя, как я теперь понимаю, вовсе не были) что нам с собой, выпившими на двоих пол-литра вина, делать, мы не знали и пошли на Куйбышевскую (тогда эта её часть называлась «брод»). Я видел, что с товарищем моим ничего особенного не происходит, придирчиво следил за собой, и хотя ничего «пьяного» не замечал, но боялся. Навстречу, радостно нам улыбаясь, шла наша, очень нравившаяся мне сокурсница. Я тоже обрадовался ей. Но, едва она приблизилась, буркнув приветствие, плотно сжал рот, чтобы не дышать на девушку вином, и нашел повод, извинившись быстро уйти: нельзя же с уважаемой тобой девушкой общаться «в пьяном виде». Так, кроме впервые самостоятельной покупки вина, приятного вкуса сладкого и любимого мною напитка, стыда  и страха быть пьяным  и незнания, что с таким собой делать, ничего эта моя «встреча с вином» мне не дала.
Пока писал, вспомнил еще одну мою «встречу с вином». Школьником  мы с классом были в трудовом лагере. Случился мой день рождения. Это был выходной день. И родители, чтобы его отпраздновать, отпросили меня на один день домой. Мы тогда жили на Управленческом. И повели меня в ресторан. То, что этот ресторан за то, что он слыл пристанищем пьяниц, тогда называли «бабьи слезы» и что появиться в нем мне было стыдно они не знали, а я не хотел мешать им делать мне подарок. Кажется это было мое шестнадцатилетие и в ресторан меня привели в знак моей взрослости. Дело было в первой половине дня. Пьяниц, да и вообще почти никого в зале не было. Было светло и чисто. Мы сидели за маленьким невысоким столиком. На столе стояло три наполненных рюмки вина. Мне казалось, что на меня все смотрят (в зале, повторяю, почти никого не было) и я внутренне горел от стыда. Чувствовал себя виноватым, что мешаю родителям устраивать мне праздник. Сделав неловкое движение коленом, я толкнул столик и вино пролилось на белоснежную скатерть. Папа едва сдержал своё: «Вечно ты косяки задеваешь!» и повел нас с мамой за другой стол, так, что зал остался у меня за спиной. Когда трапеза в честь моего совершеннолетия закончилась, папа спросил, чего я хотел бы еще? Чувствуя себя неблагодарным преступником, я все-таки сказал: «Уйти отсюда!». Мы вышли из здания, я наконец вздохнул с облегчением. Как я пил и ел в этом ресторане я не помню. Не помню и ничего в этот день потом.
Мне никто не запрещал спиртного… Никто за меня не решал. Пьяницей я не стал по другим причинам…

НЕУВЕРЕННАЯ В СЕБЕ 2019 08 07
mikhailpokrass

Внешне заметно красивая, но холодноватая. В тех проблемах, где она компетентна, совсем не глупая. Эрудированная, но как-то не для себя, как зубрилка. Втайне явно обиженная на все и всех (то, что называется «никем непонятая») молодая женщина жалуется (так хвастают наградой), что ее единственная проблема: «неуверенность в себе». По ее словам ей нужна группа, чтобы эту свою неуверенность «преодолеть».

Не смотря на неуверенность (а может быть именно из-за нее), в нашу первую встречу разговаривает со мной красавица с вызовом, будто делает мне одолжение. Будто не она пришла ко мне с просьбой, а я назойливо пристал к ней на улице. Не замечаемая «неуверенной в себе» женщиной ее нагловатая агрессивность обнаруживает совершенно младенческую уверенность, что, раз она обратилась ко мне, то ее проблемы должен решить я, а не она!  Своих обязанностей перед собой у нее нет, мои  она, не спросив и не договариваясь, «знает» до встречи (как и все обязанности всех перед ней)!

Неуверенность в себе… Если повар умеет готовить, он уверен как повар. Если я хорошо вижу, чувствую и знаю ту реальность, в которой существую как врач, я уверенный в том, что делаю, врач. Если меня интересуют женщины и я, участвуя в них, знаю о той, кого берегу, больше, чем она о себе, то я как мужчина уверен в себе. И речь не о неуверенности, но о точности. Если женщина интересовалась отцом, братом, товарищем, то, зная, чего она хочет от нас, чувствует мужчину и как женщина уверена с ним в себе... Очевидно, что уверенность – проявление и следствие компетентности. Понимая это, спросил:

- Уверенность – следствие компетентности. В чем Вы компетентны?

- Ни в чем я не компетентна, - победно объявляет она, будто похваляется заслугой. И будто это не ее вопрос, а мой. 

- Но что-то же Вы умеете хорошо? Что-то любите, знаете?

- Ничего не умею! Отдыхать люблю. На пляже валяться…

Понимаю, что одарившей меня своим приходом красавице даже в голову не приходит, что здесь предстоит работать ей, а не мне, и догадываюсь, что, защищаясь от подозрения, будто она что-то умеет, моя «неуверенная в себе» просительница выбрала и дальше хвастать «некомпетентностью ни в чем»  как доказательством мне, что она нуждается в самой «скорой помощи». Теперь любой вопрос, выявляющий причины ее трудностей и ошибки, она примет за попытку отказать ей и нападение. Что поделаешь!

Вижу, что слова тут явно бесполезны и что аргументом может быть только действие! Решил для себя тоже не включаться. Не обнаруживать никакой активности, пока требовательная просительница сама не откроет для себя, что ни я, ни кто другой за нее ее вопросов не решит. Пока сама ни проявит инициативы, сама ни займется собой.

Прервав разговор на полуслове, предоставил пришедшей выбрать, остаться в группе или уйти.

Девушка осталась.

Позже, уже в группе, «брошенная» и предоставленная самой себе, все-таки насторожилась.

Я терпелив (у меня нет другого выхода!), и откликнусь теперь только в ответ на ее явную и содержательную активность.